Джей. Эл.
Солнце в негармоничном аспекте с Плутоном.
Когда-то смотрела ТЛК и прониклась. Пусть висит здесь, может когда-нибудь напишу мэри-сьюшный фанфик, будет основа для ГГ.

Грязь

Существуют данные о том, что львов альбиносов разводят искусственным путём в Южной Африке, но, к сожалению, делают это не ради повышения их популяции, а для элитной охоты. Подстреленный лев-альбинос считается главным трофеем охотника.


Она бежала. Бег означал жизнь. Окружающий мир пролетал с невероятной скоростью и казался бессмысленным цветастым пятном. И всё же она раз за разом делала всё, чтобы снова оказаться поздно вечером в вонючем загоне и увидеть его застывшей отчётливой картиной. Шум раздавался уже совсем близко. Люди догоняли.
Перед глазами всё плыло. Так бывало почти каждый раз, когда она переступала дверь своей клетки и выходила на арену, чтобы отстоять у охотников своё право прожить ещё один день. Как правило, люди ценили свою безопасность. Поэтому ядовитые змеи, с которыми они изволили запечатлевать себя на память, висели, как хвосты дохлых львов, а сами львы вынуждены были прилагать огромное усилие воли, чтобы заставлять двигаться вперёд своё непослушное тело, если не хотели стать дохлыми.
Она резко свернула в сторону и вовремя, так как о камень рядом что-то чиркнуло. Люди называли это «пулями». А громыхающие сооружения, что заменяли двуногим четыре быстрые лапы, - «машины». Она ненавидела их. И пули, и машин, и людей.
Бросок вперёд, ещё один, но чуть в сторону, и ещё. Если двигаться не по прямой, а хаотичными зигзагами, шансов уцелеть значительно больше. Мир колебался перед глазами чем-то невразумительным, лапы слушались плохо, и периодически она заваливалась на бок, чтобы тут же сгруппироваться и отскочить в сторону. Это было привычное зло. Гораздо хуже, когда перед выходом на арену, её не нашпиговывали по уши проклятой отравой. Это означало, что охотиться собирались профессионалы, жаждавшие остроты ощущений.
Неверный прыжок, лапы подломились, и она прокатилась по земле, свалилась в какой-то овраг, забилась между двух больших валунов и замерла, прикрыв глаза и тяжело дыша. Машины остановились. Сверху пальнули несколько раз на пробу, но она лишь подтянула в своё импровизированное укрытие хвост. Сегодня охотились энтузиасты-новички. Спуститься они не рискнут, так что пока можно не дёргаться. Скрываться долго, конечно, не выйдет: на ней ошейник, по которому владельцы арены находят уцелевших после охоты, чтобы затащить обратно в клетки. Они придут вечером, а пока она полежит и подождет их здесь. Самое главное, что удалось преодолеть равнину. Теперь можно считать, что ты в безопасности. После трёх суток беготни от фанатичных профессионалов, которые во чтобы то ни стало решили поймать именно её, и сегодняшней «любительской» гонки «на бис» хотелось только одного – как можно дольше лежать без малейшего движения. Сверху пальнули ещё пару раз, а потом машины с рёвом скрылись в дали. Новички переключились на более доступную добычу.

Когда она пришла в себя, мир приобрёл очертания. Наиболее отчётливо были видны прутья решётки. Дом, милый дом. Рядом лежала миска с водой. Что поразительно, довольно таки чистая. Похоже, это награда за живучесть. На дрожащих лапах львица подползла к миске и долго и жадно лакала восхитительно холодную воду. Полегчало.
Вскинув тяжело гудящую голову, она окинула быстрым взглядом соседние клетки. Раз, два, три, четыре… Что же, значит, минус ещё четверо. Льдинка, Ангел, Принцесса и Вьюга после первой же охоты отправились на корм червям. Впрочем, мало кто может продержаться больше пяти забегов. Кроме неё, конечно. За это друзья по несчастью испытывали к ней исключительную ненависть.
Она криво усмехнулась, и уложила голову на вытянутые натруженные лапы. На них образовалась корка заскорузлой грязи, как, впрочем, и на всём теле, но когда ты львица-альбинос, грязь должна стать тебе мамочкой, сёстрёнкой и лучшей подружкой, иначе не заметит тебя разве что слепой. Если ты боишься запачкать свою белую шкурку, то с абсолютной вероятностью вечером следующего дня в твоей клетке будет новоселье. Так что лучше уж гордо носить кличку Грязнуля или просто Грязь (произносится всенепременно с брезгливой гримасой), зато охотники со всего мира вот уже несколько лет за возможность поохотиться на тебя отдают огромное количество своих ценных бумажек хозяину арены. До сих пор, что очень приятно, все их попытки заканчивались тотальной неудачей.
Грязь лениво выпустила и впустила когти. В соседних клетках вяло копошились львицы и львы обычной расцветки. К несчастью разводчиков, почти каждый третий львёнок был золотисто-песочным, а вовсе не белым. Впрочем, их тоже выпускали на арену для менее богатых клиентов. Пара львиц из загонов в дальнем конце от неё затравленно металась и тщетно пыталась перегрызть стальные прутья. Грязь отсюда могла разглядеть их злые, немного испуганные глаза. Похоже, их очередь была играть движущуюся мишень для людей, знающих толк в развлечениях. Глупо тратить силы на пустые попытки выбраться отсюда, всё равно это ещё никому не удавалось. Но эти львицы продолжали упорствовать в своём стремлении. Похоже, их откуда-то привезли. Неужели поймали на свободе? Ха. В таком случае, завтра они узнают, что чувствуют антилопы, когда за ними гонятся львы. Интересно, а она, Грязь, когда-нибудь узнает, что чувствуют львы, гоняясь за антилопами на свободе?

Когда Грязь проснулась во второй раз, над загоном вовсю палило солнце, отчего удушливая вонь становилась ещё нестерпимей, чем обычно: уборщики вечно норовили схалтурить, и клетки были не чищены уже довольно долгое время. Свободолюбивых львиц уже не было. Они не появились ни к первой кормёжке, ни ко второй. Она лениво продремала весь день, набираясь сил перед следующим забегом. Чтобы пожить подольше, тем львицам стоило поступить точно так же.
Ворота распахнулись с мерзостным скрипом, и Грязь, прижав уши, недовольно посмотрела в их сторону. Вошли четверо. Самоуверенная походка, презрительная улыбка, насмешливо-любопытный взгляд с затаённой искоркой азарта. Очередные профи пришли по её душу. Живая легенда арены, то есть её скромная персона, вызывает у них в задницах нестерпимый зуд. Хозяин остановился около её клетки и указал на Грязь, бормоча что-то на своём языке. Опасно заискивающий тон. Это предвещало неприятности, и они не заставили себя долго ждать.

Грязь даже не бежала – летела вперёд. За спиной грохотали выстрелы, а в голове осталась только одна мысль: «Только бы пересечь равнину. Только бы пересечь». И всё же, именно сейчас, мчась по просторам гигантской арены, будучи в шаге от смерти, она чувствовала себя действительно живой. И совершенно свободной. Арена, которой до дрожи боялись все, была для неё единственной отдушиной, самой идеей жизни. Это была её земля, на которой она, никчёмная замызганная тряпка, о которую бы даже уборщики побрезговали вытирать руки после работы в самом изгаженном загоне, становилась всемогущей королевой. Лучшей из лучших. Единственное, что здесь ей было не доступно, так это убийство своих преследователей. За это её просто и без прикрас пристрелили бы в вольере, как Белохвостого. Нет, у них с хозяином за эти годы успели сформироваться доверительные отношения: она развлекала искателей приключений и вообще приносила большую пользу, а тот, в свою очередь, следил по мере возможности, чтобы в её миске всегда была вода, причём, желательно, не отравленная. Или отравленная, но, по крайней мере, не смертельно, а то охотники попадаются такие обидчивые. Это было вполне выгодное соглашение.
Спасительная роща с глубокими оврагами стремительно приближалась. Там можно будет перевести дух, хоть и не долго. Охотники попались уж больно целеустремлённые. Дзанг! Пуля, задев ошейник, чудом её не ранила. Проклятье! Только бы пересечь равнину! Только бы пересечь!
Последний рывок, и сень деревьев сомкнулась над ней ненадёжным, но всё же укрытием. Грязь припала к земле, напряжённо прислушиваясь. Кажется, отстали. Прекрасно. Хватая воздух пастью, она доползла до высокой неприступной стены, ограждающей арену. Если идти вдоль неё, то можно вскоре добраться до ворот и укрыться в спасительном загоне. Но это ещё успеется. Грязь, устало передвигая измученные долгим бегом по открытой местности лапы, потрусила мимо стены, пока не обнаружила то, что искала. Хорошо замаскированный лаз, о котором было известно только ей. Во-первых, потому, что только у неё хватало сил заниматься на арене чем-то ещё, помимо спасения своей жизни, а во-вторых, потому что банально никто не считал нужным с ней разговаривать. Смешные. Можно подумать, её вина в том, что она умеет бегать, а они нет. Плюхнувшись на брюхо, Грязь принялась копать. Времени было не много. Раз люди могли выследить её, где бы она ни спряталась, значит, могли заметить, что она облюбовала место в одной из частей арены и проверить, чем оно ей так приглянулось. Так что вскоре следовало уйти и полежать где-нибудь подальше отсюда.
Онемевшие лапы неожиданно перестали встречать сопротивление, и Грязь изумлённо уставилась на дыру. Медленно, почти благоговейно, протянула лапу наружу. Это невозможно. Этого не может быть. Она, верно, ещё спит в своей клетке и эта гонка ей просто сниться. Львица, конечно, надеялась, что возможно, когда-нибудь, это произойдёт, но в действительности никогда не рассчитывала на это всерьёз. Сердце заколотилось где-то в ушах. Она налегла на работу с удвоенной силой, позабыв про всякую осторожность. И подскочила, когда ошейник издал противный пронзительный писк. Это означало, что люди где-то рядом и ищут её! Нет! Она зарыла с удвоенной силой. Это мечта всего её существования, и она не позволит им её отнять. Только не теперь, когда она уже почувствовала будоражащее дуновение свободы. Дыра расширилась настолько, что, пусть с трудом, но пролезала голова и одна лапа. Шаги людей раздавались совсем близко. Она медленно повернулась и хищно оскалилась. Напрасно вы сегодня пренебрегли дурманящей отравой!
Мощным прыжком львица подмяла под себя неосмотрительно выбравшуюся вперёд лысую обезьяну, перекусив руку, судорожно сжимающую оружие. Пасть наполнил долгожданный вкус человеческой крови, солоноватой и тёплой. Двое других профессионалов осознали, что они всего лишь жалкие любители, и бросились бежать, побросав своё оружие и снаряжение. Человек, которому она отгрызла руку, перестал кричать, и, кажется, потерял сознание от боли. Неприятно превращаться из охотника в добычу, верно? Грязь тщательно изучила вещи, которые оставили убегающие в спешке недавние преследователи, нашла и съела то, что сочла съедобным (неизвестно, когда ещё представится такая возможность), и вернулась к лазу. Сейчас или никогда. Освободиться или сдохнуть. В клетку она в любом случае больше не вернётся. Мощными движениями расширив лаз достаточно для того, чтобы пролезть, Грязь протиснулась и выбралась с другой стороны, настороженно всматриваясь в неизвестность.
На первый взгляд, местность, представшая перед ней до боли напоминала землю арены, только преследователи не стреляли в спину. И это было лучшее, о чём она когда либо смела задумываться. Ошейник пронзительно запиликал. Львица раздражённо мотнула лапой, и, к ещё большему своему изумлению (хотя, казалось, куда уж больше?), он покорно свалился на землю. Похоже, последний выстрел здорово его повредил.
Ошейник жалко поблёскивал и тихонько пищал у её лап. Позади тянулась огромная стена арены. А впереди распахивала свои гостеприимные объятия неизвестность. И львица побежала ей навстречу.

@темы: фанфики